Безмолвный мир

Депутат от Народной партии Казахстана, Уполномоченный по правам социально уязвимых категорий населения при Президенте РК, Кенжегул Сейтжан принял участие в дискуссии, посвященной защите прав людей с нарушениями слуха.

Парламентарии неоднократно поднимали проблемы слабослышащих ЛСИ, в частности, касательно присвоения официального статуса языку жестов. В последнее время проблема сдвинулась с мертвой точки. Депутатами, (в числе которых был и Сейтжан), были инициированы поправки в Социальный Кодекс, закрепляющие понятие «жестовый язык», его статус и признание его основным средством коммуникации для граждан с нарушениями слуха. Поправки, уже получили поддержку Правительства и Мажилиса и направлены на рассмотрение в Сенат.

– Эти дополнения введены в рамках международных соглашений по защите прав лиц с инвалидностью, ратифицированных Казахстаном, – объяснил Кенжегул Сейтжан. – То есть теперь, в Социальном Кодексе реально признается, что жестовый язык является официальным языком общения для людей с нарушением слуха. Он получает статус языка общения, языка коммуникации. Вводится само понятие – что такое жестовый язык, кто на нем разговаривает, как на нем разговаривают, как на нем должны идти процессы, что на казахском, что на русском языке.

Дискуссия, в которой, кроме парламентариев, принимали участие представители госорганов и вице-министры целого ряда ведомств, стала логическим завершением законотворческой работы. По словам мажилисмена и омбудсмена, проблемы ЛСИ с нарушениями слуха игнорировались равнодушными чиновниками много лет.

Кенжегул Сейтжан также раскритиковал выступление вице-министра труда и социальной защиты Виктории Шегай, пренебрежительно приравнявшей ЛСИ к иждивенцам. Депутат отметил, что условия для работы ЛСИ у нас не созданы, работники, имеющие особые потребности, часто становятся жертвами дискриминации, и что даже сотрудники уполномоченных органов социальной защиты, которые работают с ЛСИ, сами не знают тот же жестовый язык. Хотя с учетом места работы – обязаны.

Проблем у ЛСИ с нарушениями слуха по-прежнему остается много. Родители с инвалидностью, даже воспитывающие нормотипичных детей, например, не могут установить коммуникации с сотрудниками органов образования, работниками детских садов и педагогами в школах. Детям с нарушениями слуха тоже крайне сложно получить хотя бы обязательное среднее образование, не говоря уже о высшем. Имеется масштабный кадровый дефицит квалифицированных сурдопереводчиков, в том числе и правоохранительной системе. Граждане, с нарушениями слуха и речи, имеющие III группу инвалидности, практически не могут претендовать на социальное жилье и пр.