Руководитель Отдела анализа и международных отношений Народной партии Казахстана, магистр юридических наук Султанбек Кудабай дал интервью монгольскому политическому порталу 24BARIMT.MN. Ниже мы приводим текст данной публикации.
ГЕОПОЛИТИЧЕСКИЕ ЗЕРКАЛА: ИСКУССТВО МАНЕВРА КАЗАХСТАНА И МОНГОЛИИ
Сегодня международная система всё заметнее уходит от универсальных норм и всё чаще подчиняется логике силы и узко понимаемых национальных интересов. Международное право и глобальные институты формально сохраняются, однако их способность обеспечивать устойчивость и предсказуемость для государств существенно ослабла. В этих условиях особое давление испытывают страны, не относящиеся к числу великих держав: для них вопрос адаптации становится не абстрактной дискуссией, а практической задачей выживания и развития.
Именно в этом контексте проявляется стратегическая близость Казахстана и Монголии. Несмотря на отсутствие формальной общей границы, наши страны разделяет менее 40 километров, а их положение в центре Евразии формирует схожую внешнеполитическую логику. Оба государства являются внутриконтинентальными, расположенными между крупными сверхдержавами и лишёнными прямого доступа к морским путям. Эти структурные условия создают близкий набор ограничений и возможностей. В этом смысле Казахстан и Монголию можно рассматривать как геополитические зеркала – не тождественные по истории и институтам, но отражающие друг в друге сходные вызовы современного международного порядка.
При всей схожести географических вызовов, ответы на них наши страны искали по-разному. Для Монголии ключевым инструментом защиты суверенитета стала международная репутация. Стратегия Улан-Батора, известная как политика «третьего соседа», строится на активных связях с партнёрами за пределами региона — США, Европой, Японией. Делая ставку на демократические нормы и открытость, Монголия стремится встроиться в международное сообщество таким образом, чтобы любые внешние действия в её отношении сопровождались значительными политическими и репутационными издержками.
Казахстан выбрал иной, более прикладной путь, сделав ставку на экономическую взаимозависимость. Его стратегия основана на транзите, ресурсах и инфраструктуре. Превращая свою территорию в один из ключевых логистических узлов Евразии, Астана связывает интересы крупных игроков через инвестиции и торговлю. В этой логике устойчивость обеспечивается тем, что стабильность Казахстана становится экономически значимой для широкого круга внешних партнёров.
Тем не менее, различие подходов Казахстана и Монголии не отменяет их общего стратегического качества – способности сохранять гибкость в текущих условиях. Политика «третьего соседа» в монгольском понимании и многовекторность в казахстанском варианте отвечают на один и тот же вызов: как выстраивать отношения не через противопоставление, а через баланс интересов в мире, где прежние гарантии больше не работают автоматически. Именно на этом пересечении внешнеполитических логик формируется модель поведения, которой сегодня заметно не хватает турбулентной международной системе.
Это не делает Казахстан и Монголию «идеальными» государствами или новыми центрами притяжения. Однако их опыт показывает, что даже в условиях размывания правил возможно сохранять пространство для сотрудничества, не превращаясь ни в объект давления, ни в источник нестабильности. Именно это сходство подходов и объясняет, почему в последние годы их взаимодействие приобретает более прикладной и осмысленный характер.
Фактически, эта форма «горизонтальной солидарности» представляет собой показательный пример для международного сообщества. Она демонстрирует, что в эпоху кризиса глобальных институтов устойчивость не обязательно искать «сверху вниз» под зонтиком военных блоков или сверхдержав. Её можно и нужно конструировать «по горизонтали», через доверие сопоставимых игроков. Мы показываем миру, что «идеальным третьим соседом» может быть не только далекий геополитический гигант, но и понятный региональный партнер со схожей судьбой.
Для Астаны и Улан-Батора эта философия гибкости и многофакторности перестала быть абстракцией и обрела твердую юридическую почву осенью 2024 года. Подписание Декларации о стратегическом партнёрстве стало поворотным моментом, переведшим отношения из режима добрососедского взаимодействия в формат устойчивого политического тандема. За прошедшие два года этот рамочный документ был наполнен конкретным содержанием, что позволило говорить о формировании работающей архитектуры сотрудничества, а не символического союза.
Одним из наиболее показательных направлений стала кооперация в сфере технологического и ресурсного суверенитета. В сырьевом секторе Казахстан и Монголия перешли от потенциальной конкуренции к координации: достигнутые договорённости между «Казатомпромом» и «Мон-Атомом» открыли возможности для совместных проектов по разведке и добыче урана, обмену технологиями и повышению безопасности производства. Эту «земную» кооперацию органично дополнил выход в космическую сферу. Инвестиционное соглашение, подписанное в октябре 2024 года, о создании казахстанскими инженерами спутника для монгольских партнёров (с планируемым запуском к 2028 году) стало наглядным примером перехода от роли пассивных потребителей технологий к взаимному экспорту решений.
Фундаментом сближения стали не только ресурсы и технологии, но и человекоцентричный подход. Ратификация Соглашения о пенсионном обеспечении в 2025 году институционализировала трудовую миграцию и придала ей прозрачный и защищённый характер. В сочетании с гармонизацией программ для цифровых кочевников и продвижением казахстанских GovTech-решений это формирует к 2026 году региональное пространство мобильности, где мобильность талантов и капитала всё меньше зависит от бюрократических ограничений.
Однако подлинная глубина партнёрства измеряется не только тоннами сырья или объёмами данных, но и готовностью к диалогу о внутренних институтах. Импульс этому направлению был задан в сентябре 2024 года в ходе официального визита Спикера Великого Государственного Хурала Д. Амарбаясгалана в Астану. Эти контакты показали, что стороны готовы выходить за рамки протокольных формул и обсуждать практические вопросы институционального развития.
В условиях, когда Казахстан продолжает поиск оптимальной модели государственного управления в рамках концепции «Сильный Президент – влиятельный Парламент – подотчетное Правительство», опыт Монголии приобретает прикладное значение. В экспертных и политических кругах Астаны изучаются различные законодательные конструкции, включая преимущества и ограничения однопалатной парламентской системы, в которой Монголия функционирует уже несколько десятилетий. Для Казахстана монгольский парламентаризм становится своеобразным case study — примером того, как демократические институты адаптируются к условиям континентального государства с большой территорией и низкой плотностью населения. Сам факт перехода от сугубо экономической повестки к взаимному институциональному анализу свидетельствует о высоком уровне политического доверия между двумя странами.
В конечном счёте, сближение Астаны и Улан-Батора к 2026 году отражает более широкий процесс адаптации средних внутриконтинентальных государств к новой международной реальности. В условиях ослабления универсальных норм и роста непредсказуемости опыт Казахстана и Монголии показывает, что устойчивость может формироваться не только через блоковую принадлежность или поиск внешних гарантий, а через баланс интересов, институциональную гибкость и ответственное поведение на международной арене.
Горизонтальная кооперация, координация в ресурсной и технологической сферах, а также сближение регуляторных и институциональных подходов позволяют двум странам формировать в центре Евразии зону относительной предсказуемости. Это не альтернатива существующему мировому порядку, а практический пример того, как суверенитет может сохраняться и усиливаться в эпоху глобальной неопределённости — через партнёрство сопоставимых акторов, а не через зависимость от центров силы.
@halyk_partiyasy
